2. И предварительно надо дать общее объяснение тому, что ученики рабби Акивы «не оказывали уважения один другому», — поскольку на первый взгляд, вызывает недоумение [следующее]:

Ведь учителем этих учеников был рабби Акива, — тот из мудрецов Мишны, кто подчеркивал величие чудесного достоинства любви к евреям: «„И люби ближнего твоего как самого себя“ — рабби Акива говорит: „Это наиболее общая идея Торы“». А если так, то чрезвычайно удивительно то, что именно его ученики «не оказывали уважения один другому», — [ведь это] противоположность идее любви к евреям (основного и фундаментальнейшего указания их учителя).

И объясняется в другом месте, что, напротив, — именно бытность их учениками рабби Акивы, повлекла за собой то, что «[они] не оказывали уважения один другому»:

Сказали благословенной памяти наши учителя, что склад мышления людей неодинаков [«Эйн даатейэм шавот»]. И, разумеется, так же дело обстояло с двадцатью четырьмя тысячами учеников рабби Акивы, каждый из которых постигал Тору рабби Акивы соответственно своему пути и своему складу мышления. — И согласно своему образу мышления он делал вывод, что то, как он постиг [слова учителя], несомненно является истинным смыслом слов рабби Акивы. И потому, когда он слышал, что его товарищ учит слова его учителя иным образом, — и, с его точки зрения, неверным, — он не мог оказывать ему уважение и ценить его, — ведь тот учил извращенным образом слова его учителя!

{А притворное оказание уважения одним другому, разумеется, не может иметь отношения к ученикам рабби Акивы, поскольку они, без сомнения, были «Людьми истины [аншей эмет]», и «То, что внутри, то и снаружи [тохам киврам]», и они не могли вести себя образом: «Одно на устах, а другое в сердце»}.

И получается, что именно бытность их «учениками рабби Акивы», являлась причиной тому, что «[они] не оказывали уважения один другому». — Каждый из учеников рабби Акивы был предан всей душой Торе своего учителя до такой степени, что не мог стерпеть, чтобы кто-либо объяснял Тору его учителя неверно [«шело кеалаха»] (по его мнению), а особенно, когда этот «ошибающийся» (в Торе рабби Акивы) был учеником рабби Акивы.

И элементарно [пшита], что он не мог оказывать ему уважения.

Более того: такого тип поведения приобретает особую силу именно с точки зрения вышеупомянутого основного указания рабби Акивы, сказавшего: «И люби ближнего твоего как самого себя, — это наиболее общая идея Торы». Если бы не это указание, возможно, наличие ученика, не понимающего Тору их учителя истинным образом, не до такой степени задевало бы их [других учеников рабби Акивы]. Но поскольку рабби Акива, их учитель, научил их достоинству выполнения заповеди «И люби ближнего твоего как самого себя», — они не удовлетворялись тем, что сами с усердием занимались и достигали вершин в изучении Торы своего учителя. Но каждый из них старался воздействовать на всех, кто подходил под определение «ближнего твоего», а в особенности на учеников своего учителя, — чтобы также они постигли Тору их учителя тем же истинным (по их мнению) путем. А тем, что не восприняли этого, — не мог оказывать уважения (в особенности уважения, требовавшегося от учеников рабби Акивы).

[…]

5. И вот, этот рассказ об учениках рабби Акивы, умерших, потому что «не оказывали уважения один другому», — часть Торы, от слова «ораа [наставление]» (и вплоть до того, что из-за этой [истории] было вынесено законодательное решение, что в дни счета [Омера] соблюдается небольшое количество [законов] траура). Отсюда понятно, что несмотря на то, что говорится об учениках рабби Акивы и [при всем] величии их достоинства […] приводится это [в Торе] и отсюда Торой учится, что каждый из евреев должен обладать полнотой любви к евреям также в случаях, когда, с точки зрения ситуации, есть возможность не вести себя уважительно по отношению к другому (наподобие ситуации с учениками рабби Акивы).