- Здравствуйте! Вы к кому? А, к нам часто оттуда приходят. Квартира правильная, только дом не восемь, а восемь дробь десять. А у нас праздник сейчас. Вы же тоже евреи? Да уж раздевайтесь теперь, куда Вы пойдете. "Однажды в студеную зимнюю пору..." Знакомо? Припоминаете? Ну, конечно: Хануко, "Нейрейс алолу", Латкес, Дрейдл... Непонятно? О! Еще лучше! Садитесь, садитесь. Наливайте себе сами. Чем закусывают - это латкес. Когда будем петь, услышите про "нейрейс". Дрейдл - это домашнее казино. Очень просто. Тора - это вообще очень просто. Что-то еще непонятно? Отлично! Я как раз не знал, с чего начать. Что такое Хануко, Вы говорите?
Лехаим! Лехаим! "Май Хануко?" - Что же такое Хануко?!
История такова. Евреям велели "стать как все". Как это обычно бывает: сказали, как отрезали. То, что это смешно, никому в голову не приходило. Такое бывает. У развитых народов часто создается ощущение, что дождю достаточно приказать не лить, а ветру - не дуть, и все острые углы сразу превратятся в мягкую мебель.
Греки считали себя авангардом человечества, а евреи были, по крайней мере, непонятны, чтобы не сказать неудобны. Так неоригинально все и началось.
Чем это закончилось для греков, даже неудобно рассказывать. Тем более, что праздник тут ни при чем. Евреи воюют для того, чтобы отстоять право ветра дуть? Такому невоенизированному народу сейчас все бросить и пойти куда-то воевать за то, чтобы ветер себе дул, и делать геноцид? Победить и что? Устраивать праздник? Себя не уважать.
Хануко - это Вам не День Победы. Простите за громкий слог, но "...в дни первосвященника Маттисьогу сына Иоханана Хашмонейца и его сыновей, когда встало на народ Твой, Израиль, злодейское греческое царство", - пошли евреи воевать, не для того, чтобы отстоять право картавить и отращивать пейсы, а потому что греки хотели "заставить их забыть Тору Твою и нарушать уставы Воли Твоей". И собрались мы здесь потому, что сегодня - годовщина того дня, когда "по великому милосердию Твоему встал Ты за них в пору беды их... судил их суды, отмщал их отмщение, предал сильных в руки слабых, многочисленных - в руки немногих, нечистых в руки чистых, злодеев в руки праведников"! Это не мои слова. Это из молитвы.
Хм... Хотя, так подумать, - и что? Чему удивляться? Тому, что Б-г вступился за евреев? Каждый раз по этому поводу устраивать праздник?..
Чужой дом. Вы торопитесь, устали держать на весу рюмку. Ей Б-гу, пять минут, и мы во всем разберемся. Вы знаете, мне становится интересно самому. Вы будете смеяться, но, может быть, даже больше, чем Вам.
Так вот это и не все, и не в войне, наверное, дело. Как заканчивается молитва? Когда "сотворил Ты великое спасение и выкинули евреи идолов из Дворца Твоего и очистили Святилище Твое", то "зажгли они светильники во дворах Твоих святых и установили эти восемь дней Хануки для того, чтобы воздать благодарность и восхвалять великое Имя Твое". Вот оно! Наконец-то! В этом и суть!
Вкратце, только чтобы не задерживать Вас. В Храме должен был гореть светильник. Назывался - "менейро". Масло для него было особым. Собранное из первых капель отжима оливок, оберегавшееся от всякого осквернения, в кувшинчиках, запечатанных перстнем первосвященника, оно держалось в Храме. Убегая из Иерусалима, греки его не украли, не вылили и не потратили на жарку. Они его осквернили. А для изготовления нового надо было ждать неделю, - пока очистятся от осквернения участвовавшие в войне.
Знаете, из самых простых вещей евреи умеют сделать проблему. Любой свой каприз они повернут так, что греку хочется, в лучшем случае, призвать их к порядку. Но остановить их, - стоит ли тратить силы, чтобы заставить ветер не дуть? И тогда евреи поступили вполне естественным для себя образом. Войдя в Храм, они не захотели ждать. Служить Тому, кто "по великому милосердию Своему отмщал их отмщение и предал злодеев и так далее", им надо было сегодня же и сейчас же! И обязательно сию же минуту! При этом всеми способами, сразу. А уж без менейры...
- Э-э-э! - скажет этот непонятный нам с Вами разумный человек. - Э-э и еще раз э-э. Менора вполне могла подождать. Всякому известно, что Служение в Храме - это, в первую голову, жертвоприношения. Кроме того, в такой ситуации можно воспользоваться и нечистым маслом. Это вполне в пределах, так сказать, Закона. К чему максимализм?
- Мы понимаем... Мы даже не удивляемся... Это же природа... Уроки истории тут бессильны... Вы все-таки настаиваете, чтобы дождь не лил?.. Вот так идти и зажигать менору нечистым маслом? Больше ничего придумать было нельзя?..
И евреи отправились на поиски чистого масла.
Куда? Туда, где его не могло быть. В безнадежность...
Все. Все. Заканчиваю. Вы же пришли не сначала. Уже было несколько Лехаим. Я и трезвый не умею складно говорить. Вы сами хотели, чтобы все было по порядку. Ну, выпейте, если устали держать эту рюмку, налейте еще. В конце концов, праздник. Хотя что толку продолжать. Вы все знали, наверняка, с самого начала, а если не знали, то догадались.
Так все дальше и было. Ровным счетом ничего необычного. Евреи нашли масло там, где его быть не могло. Зажгли менору. Масла должно было хватить на один день, - хватило на восемь.
И вообще. Пока я говорил, я сам перестал понимать, в честь чего установлена Ханука. Да что же, в самом деле, необычного в событиях, с которыми она связана?! Что необычного во всей нашей еврейской судьбе, когда наша повседневность - чудо? "В начале Творения Б-гом Небес и Земли..." И чем дальше, тем повседневней. А вот и Мошиах пришел... Было бы чему удивляться...
И нечего сидеть теперь, если Вы весь вечер только и ждали, когда уйти. Езжайте домой. Садитесь за свой ханукальный стол, зовите своих родственников и сами заканчивайте мой Лехаим, как хотите... Будьте здоровы. Может быть, к Вам тоже кто-нибудь в гости зайдет. Из дома восемь дробь десять.
Видели античные статуи? Чего-то все-таки в греческом каноне не хватает. Удивления, что ли... Но лица волевые такие, без комплексов, нацеленные на победу. Таких шапками не закидаешь.
А победили все равно мы. Потому что верили в чудо. А в нашей жизни чудо обычно решает все!
Вот я и говорю Вам: евреи очень странный народ. Например, чему бы еврею удивляться, - тысячи лет истории... А глаза у большинства евреев - удивленные.