Тамуз

3 Таммуза 5687 года.

"Начало освобождения". - День освобождения ребе Раяц из заключения в "Шпалерной" тюрьме.

Как говорилось выше, ребе Раяц был арестован 15 Сивана. Долгие часы продолжались допросы, проводившиеся группой расследования, во главе которой стояли "евсеки", внуки хасидов, - Нахмансон и Лулов.

После завершения допроса следователь Лулов сказал ребе Раяц:

- В течение 24 часов Вы будете расстреляны!

Приговор ошеломил ребе, но он скрепился [...] и произнес:

- Все-вышний, благословенный, поможет!

Сотрудники ленинградского ГПУ вместе с сотрудниками "евсекции" не смогли привести приговор в исполнение. Это не позволили сделать им центральные власти, давление на которые оказывалось изо всех уголков мира.

Основные усилия по вызволению [ребе, предпринимавшиеся] за рубежом, сосредоточились в руках члена латвийского парламента арав ахосида Мордехая Дубина и члена германского Бундестага доктора Ускера Когана. Большие усилия к спасению ребе приложила также г-жа Пешкова, представительница "Красного креста" России.

Действия [...] по спасению ребе увенчались успехом, и смертный приговор был отменен. Вместо этого было решено на 10 лет отправить ребе в ссылку на Соловецкие острова. Однако, г-жа Пешкова продолжила старания в направлении отмены и этого приговора, и , в конце концов, ребе был приговорен к ссылке в г. Кострому сроком на 3 года.

3 Таммуза, после 19 дней пребывания в "Шпалерке", ребе был сослан в Кострому, христианский город, [...] в котором жили лишь считанные евреи.

Перед отправкой в ссылку ребе дано было разрешение провести у себя дома 6 часов. В 8 часов вечера ему надлежало явиться на вокзал для того, чтобы отправиться на поезде, следующем в Кострому.

В поездке в Кострому к ребе присоединилась его дочь, ребецн Хая-Мушка, его зять, арав ахосид р. Шмарьогу Гурарье, и хасид р. Эльоу Алтгейз. Вокзал был переполнен множеством хасидов, пришедших проститься с ребе.

Перед тем, как войти в вагон, ребе обратился к собравшимся [...]. Среди прочего он говорил о Служении с самопожертвованием:

- ...Пусть знают все народы Земли, что лишь тела наши отданы в Изгнание и порабощение царствами, но души наши не отданы в Изгнание и царствам на порабощение. Мы должны открыто, на глазах у всех заявить, что все, что касается нашей веры: Торы Израиля, его [Израиля] заповедей и обычаев, - нет никого, кто навязал бы нам свое мнение, и нет никакого принуждения, которое смогло бы нас [в этом] подчинить. На нас лежит обязанность со всей силой нашего еврейского упрямства и со всей [проявившейся в течение] этих тысяч лет мощью еврейского самопожертвования провозгласить: "К помазанникам Моим не прикасайтесь и пророкам моим не делайте зла!.." И это - просьба наша ко Все-вышнему, благословенному: "Не покидай нас и не оставляй нас!" Пусть Все-Вышний, благословенный, даст [нам] необходимую силу, чтобы не отступить перед материальными бедствиями, и наоборот, - принять их с радостью. А каждое наказание, не дай Б-г, постигшее нас за содержание хедера для изучения Торы и выполнения заповедей, - [пусть] добавит нам сил в укреплении еврейства...

Когда [ребе] закончил свои слова, он вошел в вагон, и поезд отправился в свой путь в Кострому. Через 24 часа поездки ребе прибыл в Кострому, где его уже ждал хасид р. Михоел Дворкин, отправившийся туда за несколько дней, с целью подготовить место для ребе [...].

_________________________________________

(Об освобождении ребе см. 12-13 Таммуза).