Тамуз

12 Таммуза 5655 года.

Ребе Шолом Дов-Бер вводит своего сына, ребе Раяц, в занятия общими вопросами и назначает его своим секретарем.

Пишет ребе Раяц:

- В четверг 12 Таммуза, в день, когда мне исполнилось 15 лет, отец взял меня на святую могилу его отца, ребе Моараша, и деда его, ребе "Цемах-Цедека". Когда мы достигли святого "Оэля" [склепа над могилой] и вошли в синагогу, расположенную перед [ним][...], отец открыл Арон-аКейдеш и произнес: "Сегодня я привожу своего сына на "Акейду". [Имеется в виду "Акейда", подобная той, которой подвергся Ицхок во время "Акейдас Ицхок" - "Жертвоприношения Ицхока"]. В "Акейде" [от слова "лаакейд" - "связывать"] есть "связывание" и "связываемый". Отец наш, Авроом, [...] связал Ицхока, сына его, для того, чтобы в нем, не дай Б-г, не было испорченности. Также я хочу, чтобы [моя] "Акейда" была такой, как угодно [Все-вышнему]".

- Папа расплакался. Я не знал от чего, и заплакал тоже. После этого отец выучил со мной, рядом с открытым Арон-аКейдеш, половину главы "Игерес аКейдеш", начинающуюся словами: "Препоясала силой чресла ее...", - обратился ко мне и произнес: "Пред святыми отцами я хочу заключить с тобой завет". Отец поставил меня напротив себя, возложил на меня свои святые руки и сказал: "С сегодняшнего дня я передаю в твои руки ведение общих вопросов, связанных с материальным и духовным", - и объяснил мне подробно идею самопожертвования.

- После этого отец мой вошел в "Оэль", а я остался в синагоге и говорил "Теиллим". Услышав произнесение "Теиллим" в великих рыданиях моим отцом, я растерялся и заплакал. В это время отец открыл дверь и велел мне войти в "Оэль". "Войди", - сказал мне отец, - "И отец мой - твой дед, ребе Моараш, и дед [мой] ребе "Цемах-Цедек" благословят тебя.

- Ужас пал на меня, и в первое мгновение я стоял, как окаменевший, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Когда я пришел в себя и вошел в "Оэль", отец зажег 72 масляные лампадки, взял меня за руку и приблизил в пределы четырех амейс от святых могил. Там он возложил руки свои на мою голову и благословил меня. Слыша глубокий сердечный плач моего отца и видя слезы, которые стекали из глаз его на пол, пробудился я до глубины своего сердца.

Когда ребе мелех аМошиах ШЛИТА рассказывал эту историю на фарбренген 12 Таммуза 5718 года, в завершение [ее] он сказал:

- Это было началом назначения на "несиюс", [руководство еврейским народом,] которое ребе Шолом Дов-Бер передал [в тот день] моему учителю, моему тестю, ребе, насколько только возможен "несиюс" при жизни [предыдущего] "носи" в этом мире.

На фарбрегнен 10 Швата 5711 года ребе мелех аМошиах ШЛИТА рассказывал:

- Когда моему учителю, моему тестю, ребе, было 15 лет, ребе Шолом Дов-Бер назначил его своим секретарем по ведению общих вопросов.

- На некоторый съезд раввинов, состоявшийся тогда, ребе Шолом Дов-Бер послал моего учителя, моего тестя, ребе, в качестве своего представителя. Поскольку ребе был тогда молод, [ему было всего] 15 лет, [ребе Шолом Дов-Бер] отправил вместе с ним р. Шмуэл-Бецалеля.

- Р. Шмуэл-Бецалел был очень умным евреем. Однако, ребе Шолом Дов-Бер заметил ему, что несмотря на то, что он его отправляет [в эту поездку,] - ему необходимо знать, что чем менее он будет вмешиваться [в действия ребе Раяц,] тем будет правильнее.