3 Тишрея 5753.

Рейш-оШоно миновали. Впереди Йом-Кипур. А гуте вох! А гут йор! Гмар хасимо тейво!!

Захотелось по свежим впечатлениям рассказать о вчерашних мивцоим.

Задолго до Рейш-оШоно подошла ко мне секретарь "Бейс-Хабада" Рахель и спросила, не потрубил бы я в "Хесед-Аврооме". - В принципе, я - с удовольствием. Все равно каждый Рейш-оШоно мы выходим на мивцоим "в свободный полет" по городу. Теперь у нас будет конечная цель. Только к двум часам, как просили "хеседы", мы точно не успеем, поскольку молитва наверняка закончится позже двух, а от синагоги до "Хеседа" - существенно более 10 километров. Девушка из "Хеседа" пускай связывается со мной и договаривается о времени нашего визита. Из "Хеседа" до меня, очевидно, не дозвонились, но через Рахель передали, чтобы мы приходили "хоть к четырем", - но если придем, мол, "совсем к пяти", то можем никого не застать...
 

* * *

Утренняя молитва закончилась к трем. Форсировав события (а именно: собрав разбегающихся и домаливающихся гостей, отведя их домой, протрубив тем из домашних, кто не слышал трубления, стремительно сделав кидуш, поев, сказав какие-то слова и извинившись перед остающимися) около полчетвертого мы двинулись в путь.

Компания сложилась такая: я, Пинхас (ешива-бохер), реб Яков (зрелых лет человек из коллеля с огромной бородой), моя старшая дочка Бася с подругой Машей (она же Эстер и Мирьям), дочка Даша (9 лет) и сын Гира (скоро будет семь).

[Тем, кто регулярно ходит с нами на мивцоим, понятно, что пересказать весь процесс невозможно. Далее следуют фрагменты. Приятного чтения! :)].
 

* * *

Некоторое время после выхода из дома мивцоим не складывались. Попытки опознать во встречных евреев приводили к стандартным: "Я не еврейка, - я армянка" и т.п. Самые неопытные из участников пробега приготовились грустить:

- Вы, реб Шмулик, злой мивцоимщик! - До "Хеседа" отсюда идти с детьми два с половиной часа. Вы, вообще, в курсе?

Но корифеи не теряли присутствия духа:

- Сейчас, ты приведешь мне 10 доказательств тому, что все будет очень плохо. Но все - все равно будет замечательно! Важно размочить счет, - дальше процесс пойдет сам собой!
 

* * *

Мы уже на Васильевском. И до сих пор никаких успехов. Группа лиц кавказской национальности проявляет повышенный интерес к девушкам. Дети не слушаются взрослых на переходе через улицу. Продвигаемся по Съездовской линии.

Неожиданно наперерез нам, нацелившись на Пинхаса, чуть не сбивая с ног прохожих, бросается абсолютно пьяный человек. Еще до того, как я успеваю оценить ситуацию, Пинхас (не вздрогнув и не изменившись в лице) реагирует на нее единственно правильным, хотя и парадоксальным образом. Одной рукой пожимая руку незнакомца, другой слегка придерживая его, чтобы не упал, он произносит:

- У Вас мама - еврейка?

Откуда! - Лицо "дяденьки", его поломанный нос, железные "ручонки" не дают никакой возможности предположить за встречным хоть какую-либо связь с еврейством.

- Д-да, - с трудом отвечает прохожий...

Несмотря на то, что говорить ему по-настоящему тяжело, он повторяет слова двух благословений и терпеливо выслушивает трубление. Пожелав друг другу хорошего нового года, мы расстаемся.

- Ну, я, конечно, сомневаюсь, что у него, на самом деле, мама еврейка.

- Почему? Нееврей в подобном состоянии, такого - в принципе придумать не может? Разве нет? Кроме того, в данном случае, это не наше дело. Он сказал, что еврей, а мы выполнили то, что требовалось от нас в такой ситуации. Зачем-то Б-гу понадобилось, чтобы мы встретились...

Это первый!! Мы размочили счет!
 

* * *

Сразу после перехода через Тучков мост. Симпатичная пара лет под 50-60.

- Спроси.

Пинхас направляется им навстречу:

- Здравствуйте. Скажите, а у Вас мама - еврейка?

- Ну, почему только мама? И папа. А что?

Я (с готовностью, выхватывая из-за пазухи шофар):

- Вы знаете, что сегодня Рейш-оШоно? Давайте потрубим?

- А мы уже слушали трубление?

- Когда?! - спрашиваем (памятуя ответы старичков при попытке одеть им тфиллин: "Мы уже одевали", - что может иметь в виду, например, бар-мицву).

- Сегодня. В синагоге.

- !!!

Удивительно, а?! В городе очень много евреев. Ничтожная часть из них пришла в синагогу на Рейш-оШоно. Единицы вышли после молитвы на улицу, чтобы найти кого-нибудь из оставшихся необтрубленными и протрубить. И вот (в довольно безлюдном месте петроградской стороны) они встречаются: евреи желающие трубить и те, кто уже выполнил эту заповедь.

- Хорошего вам и сладкого года!
 

* * *

Едва вышли на Большой. Девушка в темных очках не может понять, чего от нее хотят, и какое принципиальное значение имеет то, что ее мама является еврейкой:

- Я так далека от этого...

Когда начинают произноситься благословения, она поднимает очки на лоб. Под ними оказываются глаза полные удивления и еще чего-то такого, что заставляет меня, едва закончив трубление и, попрощавшись, сказать Пинхасу:

- Ну, ведь правда?! Это должно иметь продолжение? Не может быть, чтобы в ее жизни сегодня ничего не изменилось?..
 

* * *

В свое время, мои попутчики по мивцоим сделали мне (довольно сомнительный, но) комплимент: "Вам бы, Шмулик, в Гестапо работать". Евреев я, действительно, опознавал довольно "умело". Сегодня же спрашиваю одного за другим, и ошибиться, вроде, негде - такие лица, а люди отказываются.

- Какие-то у меня проблемы, похоже, с нюхом появились, - с досадой говорю я, провожая взглядом очередного юношу, отрицательно ответившего на вопрос о национальности мамы.

- Это не у Вас, реб Шмулик, а у них проблемы, - мрачно бросает Пинхас. - Конечно, он еврей, просто некоторые от советской власти еще не могут отвыкнуть.

- Но молодой же совсем парень!..
 

* * *

- Вон, - очевидные евреи, - говорит Пинхас, двигаясь в направлении стоящей у поребрика иномарки.

- Нет, мы очень торопимся, - отвечает сидящий на месте водителя молодой человек, и начинает выворачивать руль, чтобы отъехать от места стоянки.

- Да это займет у Вас не больше минуты!

- Нет, мы торопимся.

- Можете даже из машины не вылезать, - добавляю я, соображая, что надо было просто сразу начать трубить, - "торговля" заняла больше времени, чем трубление.

Непреклонные ребята трогаются. Я хочу, чтобы они услышали звук шофара хоть как-то, пытаюсь спешно в него дунуть. Получается плохо. Боюсь, что сидящие в машине восприняли это, как насмешку.

Машина удаляется.

- Только бы доехали до места, - с грустью произносит Пинхас.
 

* * *

С "ключевым вопросом" девочки обращаются к полной пожилой женщине. Она весело и доброжелательно отвечает, что никакого отношения к евреям не имеет. (Продолжение следует).
 

* * *

На каком-то этапе начинаются рассуждения о количестве "замивцоенных".

- Вот, - говорю, - был только что восьмой. Число семь соответствует миру (семидневный цикл творения и все такое). Число же восемь тому, что выше мира - "шеймер оэйкеф" - "хранителю [семизначного] цикла". Но все-таки, восемь имеет отношение к миру, хотя бы как "хранитель". А вот девять... А вот и девятый: у дверей магазина стоит милая девушка с собакой колли...

После девятого идет десять. И, как написано: "Асири иъе кейдеш" - "Десятый будет святыней". А вот и десятый. На расстоянии метров 20 от того места, где попрощались с девушкой, мы предлагаем выполнить заповедь слушать трубление в шофар мужчине с таксой.

Мужчину явно напрягает предложение прослушать звуки шофара в таком людном месте.

- Только что девушка с колли сразу согласилась, - убеждаем мы.

Попрощавшись с мужчиной и таксой, через некоторое время оборачиваемся назад. Уже знакомые нам девушка и мужчина, встретившись на перекрестке, тянут в разные стороны явно заинтересовавшихся друг другом собак.
 

* * *

(Обещанное продолжение).

Не успели мы далеко отойти, как навстречу нам из магазина - с хохотом выходит женщина, повстречавшаяся девочкам в начале Большого:

- Это ж надо! Опять встретились! - смеется дама. - На самом деле, я Вам по секрету скажу, что у меня папа - польский еврей.
 

* * *

- А за десятью следует одиннадцать. И это число указывает на Сущность Б-га, - продолжаю я свои "математические" рассуждения. - Несмотря на то, что сказано: "Десять, но не девять, десять, но не одиннадцать"...

Мы переходим через дорогу. На перекрестке стоит машина:

- Шана това! - из машины высовывается приветливое лицо пожилого еврея.

- Шана това уметука! ЗдОрово! Так остановитесь на минутку, - мы Вам потрубим в шофар.

- Мы, вообще-то, едем сейчас.

- Так сдайте немного назад, припаркуйтесь. Это не отнимет больше минуты.

Водитель машины и его жена. Итого - двенадцать. Впереди 13 - счастливое число, соответствующее 13 качествам милосердия Все-вышнего.
 

* * *

Отошли по каналу метров на 30. Мимо с ревом, бибиканьем и воплями проносится машина. Заметить, кто там сидит, я не успел, увидел только, что лица восточные и несколько непонятных комбинаций продемонстрированных мне пальцев.

- Что это было?! - Ну, раз не поняли, будет считать, что нас поздравили с Рейш-оШоно.
 

* * *

До "Хеседа" добрались часам к семи. Понятное дело, что никого там уже не было. Хотя, впрочем... В холле актового зала увлеченно резались в шахматы очевидный еврей и некто, национальную принадлежность кого мы не стали уточнять.

- Здравствуйте. Хаг самеах! Можно мы Вам потрубим в шофар?

Не отрываясь от доски - идет блиц - но дружелюбно:

- Да делайте что хотите!

На время, пока я произношу благословения, шахматные часы ставятся на паузу. Немалая жертва, замечу я тем, кто не понимает. Начинаю трубить. Чувствую обращенные ко мне взгляды: "Можно?.." Не нахожу в себе сил и смысла запрещать и, не прекращая трубления, киваю. Партия продолжается. Трубление тоже. В конце концов, слушает - душа...
 

* * *

Подарок на завершение мивцоим. Половина девятого. Напротив биржи стоит группа мотоциклистов. Штук десять мотоциклов. Штук столько же ребят лет до 30.

- Это как называется? "Рокеры"?

- Вряд ли, - со свойственной ему рассудительностью отзывается Пинхас, - скорее спортсмены. Мотоциклы не сильно навороченные, и...

Совершенно неожиданно для меня от группы мотоциклистов отделяется парень и, подойдя чуть поближе, кричит в нашу сторону:

- Хаг самеах!

- О! А что, евреи есть?! - я трудом прихожу в себя от неожиданности.

- Ну, например, я!

- Круто! Вот Вам мы и потрубим!

- Да ну, ребята, не надо!!

- Это займет не больше минуты!

- Да пускай дудят! Мы тебя подождем, - отзываются остальные.
 

* * *

Это четырнадцатый. Числовое значение слова "дай" - "достаточно". Несмотря на оговорки, что нам все равно недостаточно и, более того, остро необходимо еще 12 человек, чтобы число "обтрубленных" достигло 26 - числового значения имени Авайе, мотоциклист был в этом году последним.

Когда мы перешли через Неву, уже зашло солнце. До синагоги добрались к концу фарбренгена. Хевра безуспешно вспоминала нигун "Бейнуни". Очевидно, Все-вышний оттягивал время, чтобы вместе со всеми мы успели в завершение праздника спеть нигун Ребе.
 

Гмар хасимо тейво!

Шмулик.