Прямых дорог, конечно, не было в России, разве что близ царских дворцов. Но были дороги понятные, разъезженные, с почтовыми станциями и верстовыми столбами. Они вели из Петербурга в Москву, из Одессы в Херсон и так далее. Тот, кто по ним ездил, мог гнаться за барышом или убегать от кредиторов... И здесь тройка гнедых с колокольчиком была, наверное, ему в помощь. Но приезжал человек обычно к самому себе, к убитым мечтам, к воскресшим болям. И тогда еврей начинал крутить головой, - может, не туда заехал?

И тот, кто совсем отчаялся или очень надеялся, вновь разматывал шершавые вожжи и, свернув на проселок, по некошеной траве, мимо мельницы, томясь на переправах, ехал к ребе. К Ребе. Таких глаз в Петербурге не встретишь. Они есть в Пятикнижии.

Гордости ради надо сказать, что Российская империя былa очень богата еврейскими праведниками. Очень разными. Цадик из Люблина мог сказать, как твоя душа пришла в этот мир, что с ней было в прежних рождениях. Цадик из Ружина поражал царским великолепием своего двора, щедростью своих благословений.

Цадик из Шполы брал к себе в хасиды евреев дурного поведения - конокрадов, картежников, а то и просто бандитов.

Цадик из Перемышля жил как самый бедный еврей и делился последней копейкой с каждым бедным евреем.

Еще евреи ездили в Любавич. Зачем? Не за чудесами - там старались поменьше говорить о них. Не за благословениями - там давали их скупо. Так чего же просили там? Поденной работы на каждый день - для своей души. И получали.