"Слихейс".

Вот история о первой ночи "Слихейс" (молитв, произносящихся перед Рейш-оШоно, с целью подготовиться к этому празднику). Впрочем, она вполне подходит и к остальным молитвам года, особенно к молитвам Рейш-оШоно и Йом-Кипура.

Более ста лет назад в городе Бельцы жил один очень святой Ребе по имени Рав Шолейм. У него были десятки тысяч хасидов, и имя его было широко известно в мире ашкеназских евреев. Однажды, в первую ночь "Слихейс" (полночь на исходе последней перед Рейш-оШоно Субботы), вместо того, чтобы идти в большую синагогу и известить о начале молитвы, он приказал своему секретарю запрячь лошадей, чтобы ехать... в лес.

Пораженный секретарь хотел напомнить Ребе, что в синагоге его ждут тысячи хасидов, но он знал, что вопросов лучше не задавать, и отправился готовить повозку. Через полчаса езды Ребе приказал ему остановиться. Они вылезли из повозки и двинулись по узкой тропинке, пока не увидели вдалеке маленькую хижину. Ребе дал знак секретарю ждать его, а сам на цыпочках подошел к окну хижины и заглянул внутрь.

В хижине за столом в одиночестве сидел старый еврей. На столе стояла бутылка водки и две маленьких рюмки - одна перед ним, а другая перед пустым сиденьем напротив него. Через окно Ребе не слышал, что говорил старик, но видел, как он приподнимает чашку с "Лехаим", выпивает ее, а потом таким же образом выпивает вторую. После того как это действие повторилось дважды, Ребе на цыпочках вернулся к своему секретарю, они вернулись к повозке, и Ребе приказал поворачивать лошадей в обратный путь.

*   *   *

Хасиды, ожидавшие Ребе уже больше часа, начали волноваться. Впрочем, когда двери синагоги открылись, и Ребе вошел, община замолчала, глаза хасидов проводили Ребе на его место в передней части синагоги, и комната наполнилась молитвами - община приступила к чтению "Слихейс".

Когда молитва закончилась, Ребе обратился к своему секретарю:

- Здесь присутствует один пожилой человек. Он пришел позже всех, и я уверен, что закончит тоже позже, чем другие. Это тот еврей, которого я видел сегодня в лесу. Пожалуйста, подождите, пока он закончит, и передайте ему, что я хотел бы поговорить с ним наедине.

Через полчаса, ощущая дрожь и трепет, простой еврей, о котором шла речь, стоял перед святым Ребе.

- Присаживайся, Зелиг, - сказал Ребе. - Мне хочется, чтобы ты рассказал мне, чем занимался сегодня вечером дома перед тем, как прийти сюда. Для чего были эти две рюмки водки? Что за странный "Лехаим" ты делал?

- Ребе знает об этом? - спросил старик, вытаращив глаза от удивления. Теперь его по-настоящему бросило в дрожь. - Как Ребе узнал об этом?

- Я почувствовал, что должно произойти что-то важное, - ответил Ребе, - и потому поехал в лес и заглянул в твое окно. Но я хотел бы понять, что ты там делал.

- Ребе?!. Ребе смотрел в мое окно?! Зачем?! Ведь я же - ничто! - Бедный хасид был вконец сконфужен. На мгновение он замолчал, но поняв, что выхода нет, стал объяснять:

- Ребе! Я бедный человек... Детей у меня нет, а жена умерла уже много лет назад... Я жил один, с трудом управляясь со своей немногочисленной скотиной. Так было вплоть до того, как несколько месяцев назад... Несколько месяцев назад моя корова заболела. Тогда я стал молиться Б-гу, чтобы он вылечил корову. "В конце концов, - сказал я Б-гу, - Ты сотворил целый мир и все, что его наполняет. Всего одну корову Ты, конечно, сможешь вылечить!"

- Но корове становилось все хуже. Тогда я сказал: "Слушай, аШем, если Ты не вылечишь эту корову, я больше не буду ходить в синагогу!" - Я подумал, что раз Все-вышний не заботится обо мне, - Ему же ничего не стоит вылечить эту несчастную корову! - так почему я должен думать о том, что Ему нужно?!

- Кончилось дело тем, что корова умерла, а я взбесился и, в самом деле, перестал ходить в синагогу.

- Чуть позже заболела моя коза. Тогда я сказал Б-гу: "Как! Тебе еще не достаточно?! Ты думаешь, я испугался? Послушай, если умрет эта коза, я больше не буду надевать тфиллин!" - Коза умерла, и я перестал надевать тфилин. Потом заболели мои куры, и я сказал Вс-вышнему, что, если они умрут, я перестану делать кидуш и соблюдать Субботу, и неделю спустя я остался без кур, а Все-вышний - без моего Шабоса.

- Отлично, я продержался больше недели, пока вдруг не обнаружил, что приближается время "Слихейс". "Как, Зелег! Ты не собираешься идти говорить "Слихейс" с Ребе? Ты что, сошел с ума?!" - спросил я себя. С другой стороны, я был сердит на Все-вышнего и не ходил в синагогу.

- И тут вдруг я вспомнил, как однажды поссорился с мясником Шмерлом. Примерно месяц мы с ним даже не здоровались. А потом как-то вечером он пришел ко мне домой с бутылкой водки и говорит: "Давай забудем все, что произошло, и будем друзьями! Нам хватает врагов среди гоев, чтобы быть врагами друг другу". Мы сделали с ним три "Лехаима", пожали друг другу руки, даже немного сплясали вместе, и снова стали друзьями.

- Я решил, что так же мне следует поступить и с Б-гом. Я пригласил Его сесть напротив меня, наполнил две рюмки и сказал: "Послушай, аШем, давай ты забудешь мои ошибки, а я забуду твои... Хорошо?" Затем я выпил мою чашку и понял, что Б-г хочет, чтобы я выпил и его чашку. Потом мы повторили это дело еще пару раз. Я поднялся и мы вместе плясали! После этого мне стало лучше и я пошел на "Слихейс".

Ребе стал очень серьезным. Он внимательно посмотрел в невинные глаза старика и сказал:

- Послушай, Зелег. Перед тем, как мы начали слихейс, я увидел, что на Небесах вынесено страшное решение о нашей святой общине. Причины?.. Ну, знаешь, много накопилось всего... Несосредоточеная молитва, другие ошибки... Хасиды произносили слова, написанные в молитвенниках, но это не было настоящей молитвой Б-гу. Но ты, Зелег, - ты говорил с Б-гом, как со своим другом. Твоё простое сердце спасло всю общину!

Ксиво Вехасимо Тейво!