Недельные главы "Беар" - "Бехукейсай".

Сегодня многие евреи еще не соблюдают Тору и ее заповеди. Названия обеих изучаемых нами на этой неделе глав, дают этому несколько объяснений:

Первое: "Беар" значит "на горе", имеется в виду гора Синай, где Тора была навязана нам: "Б-г поднял гору Синай над евреями со словами: "Или примите Тору, или..." (Талмуд "Шабос" 88:1). Людям не нравится, когда их заставляют что-то делать.

Второе: Название главы "Беар" связано с антисемитизмом. "Почему гору назвали Синай? Потому что с момента получения Торы люди начали ненавидеть нас ("Сина" - на иврите - ненависть)" (см. "Брохейс" 89:2). Нужно ли, чтобы нас все ненавидели?

Третье: Название главы "Бехукейсай" подразумевает слепое повиновение. "Хок" - вид законов Торы, у которых нет абсолютно никакого объяснения (например, запрет употреблять молока вместе с мясом). Кто же хочет быть роботом?

И, наконец: Тора вовсе избегает упоминаний о Небесах, а лишь обещает земные награды: "Если вы будете идти по Моим законам, Я дам вам дождь, изобилие", и тому подобное. Таким образом, рая нам не обещано, а в том, что жизнь по заповедям, к сожалению, не приносит богатства, увы, может убедиться всякий. А кто захочет работать задаром?

Чтобы ответить на эти трудные вопросы, я расскажу следующую историю.

*   *   *

Когда 25 лет назад, еще неженатый, я впервые приехал в Израиль, в течение года я учился в Кфар-Хабадской ешиве.

Всем известно, что движение Хабад поощряет распространение Иудаизма среди евреев. Поэтому каждое воскресное утро, я садился в наполненный израильскими солдатами пассажирский поезд, совершавший остановку в Кфар-Хабаде. Я надевал тфиллин на возможно большее число пассажиров, а на конечной остановке выходил, чтобы успеть на обратный поезд.

Случилось так, что однажды руководитель ешивы, реб Мендл Футерфас, увидел, меня бегущим к двери и спросил, куда я направляюсь. Реб Мендл был мужчиной старше 60 лет, очень выразительной внешности. Незадолго до этого, он освободился из заключения в сталинских лагерях, где занимался изнурительным трудом. Когда я ответил, что собираюсь надевать тфиллин на солдат в поездах, он сразу сказал:

- Я тоже хочу поехать.

Я решил, что он говорит не всерьез, поэтому ответил:

- Ладно, реб Мендл, если Б-гу будет угодно, мы, как-нибудь, поедем вместе, а сейчас я очень спешу.

- Отлично! - сказал он. - Сейчас же и отправляемся.

Я уже опаздывал, а добираться до станции даже бегом надо было минут десять.

- Ты беги, не оглядывайся. Я добегу, ты не оглядывайся только! - реб Мендл продолжал кричать мне всю дорогу.

Я бежал изо всех сил и, как ни странно, успел. Но ясно было, что у реб Мендла никаких шансов успеть не было. Ко всему прочему, у него были больные ноги, и бежать ему было трудно. Впрочем, тут же я увидел, как он вскарабкался вслед за мной по ступенькам вагона, и поезд тронулся! Как ему это удалось, я так никогда и не смог понять.

Не стоить и говорить, что реб Мендл едва дышал, а когда поезд стал набирать ход, знаком попросил меня дать ему тфиллин и начинать без него. Я отдал ему одну из четырех, имевшихся у меня пар, вошел в первый вагон и начал работать.

Обычно все происходило так: сначала несколько человек вежливо отказывались наложить тфиллин, затем кто-то делал первый шаг, соглашался, а вслед за ним появлялись новые и новые желающие.

На этот раз мне был уготован сюрприз. Как и предполагалось, на предложение осуществить заповедь тфиллин первый из пассажиров ответил отказом. Отказался и другой, сидевший рядом.

Третий же мужчина - невысокого роста, коренастый, средних лет, лысоватый, с потухшим взглядом и бычьей шеей, - неприятной, в общем, наружности, - разозлился... и по-настоящему. В Израиле есть много людей, ненавидящих Иудаизм и религиозных евреев. Это был один из них.

Лицо его стало красным, как помидор, на шее выступили вены, глаза сузились от ненависти. Он наклонился в мою сторону так, будто в любую минуту может вскочить с места, и, шипя, обрушил на меня тираду традиционных угроз, вроде:

- Тауф микан о эшбор леха эт гапарцуф! - Вали отсюда, или я разобью тебе рожу!

Все это сопровождалось присущими израильтянам жестами и движениями.

Я понял намек, выдавил из себя улыбку и пошел дальше.

Затем кто-то в середине вагона захотел надеть тфиллин, затем еще, и незаметно, я задействовал все три имевшиеся пары.

Вдруг, я вспомнил о реб Мендле! Я совсем забыл о нем. Наверняка, сейчас он уже перевел дух и мог войти в вагон в любую минуту. Я должен был спасти его от монстра с бычьей шеей! Кто знает, что он скажет (или сделает!) Но когда я повернулся назад, то увидел, что (гевалт!) самое худшее уже совершилось!

Первые два человека также ответили реб Мендлу отказом, и он наклонился, чтобы заговорить... с ним!

Я попытался привлечь внимание Реб Мендла, но безуспешно. Наш "друг", читавший в тот момент газету, краем глаза уже увидел реб Мендла, и его просто трясло от злости.

Но тут позади меня один из солдат закричал:

- Ну, рабби, как снимать-то!

А затем - другой:

- Эй! Теперь моя очередь! Я тоже хочу надеть тфиллин!

Я быстро повернулся к ним, снял тфиллин с одного, надел на другого... И вдруг, высокий голос реб Мендла, который невозможно было ни с кем перепутать, прорезал шум толпы:

- Я люблю тебя! Ты мой брат! Давай, надень тфиллин! Я тебя люблю!

Бросив взгляд через плечо, я увидел, как реб Мендл перевешиваясь через первых двух мужчин, берет удивленного "монстра" за руку.

Солдаты снова окликнули меня. Мне опять пришлось отвлечься и заняться следующей партией желающих. Как можно быстрее я постарался закончить свои дела, а когда повернулся в сторону реб Мендла, стал свидетелем самого удивительного зрелища, которое когда- либо видел в жизни.

Тот, устрашающего вида "дикарь", что несколько минут назад хотел меня изувечить, облаченный в тфиллин, покачиваясь, читал по маленького листочку "Шма". Реб Мендл с ангельским выражением лица, как курица на цыпленка, с любовью смотрел на него.

Реб Мендл победил его своей любовью.

*   *   *

Теперь мы сможем ответить на вопросы, которые подняли выше.

Да, на горе Синай нас заставили принять Тору... но заставили - любовью. Баал Шем-Тов объясняет, что слово "гора" подразумевает любовь. И когда говорится, что Б-г поднял над евреями гору, - это означает, что он сделал с евреями что-то вроде того, что Реб Мендл проделал с нашим пассажиром.

Правда и то, что вместе с дарованием Торы евреев стали ненавидеть. Но это потому, что Тора - так прекрасна (и именно это неожиданно почувствовал наш друг с бычьей шеей). Ненависть, возникающая у неевреев, исходит или от зависти (ведь никто, кроме евреев, не может даже утверждать, что Б-г лично ему даровал Учение), или попросту от злости (они ненавидят Тору, поскольку она - добро, источник благословения и смысл всего существующего в мире). Но это никак не уменьшает то, насколько Тора хороша.

Слово "Хок", действительно, означает слепое повиновение. Но это связано с тем, что оно также имеет значение " высеченный" и "связанный". У горы Синай Б-г "высек" заповеди в сердце каждого еврея. Это непонятно, но это правда. Это чувство истинной " слепой" связи со Все- вышним, которая выше понимания. И именно поэтому наш друг в поезде надел тфиллин.

И, наконец, когда еврей чувствует все это: любовь, добро и связь с Бгом, - ему не нужны награды, он хочет только выполнять волю Б-га и очищать мир.

*   *   *

Но, на самом деле, Тора намекает нам здесь на величайшую из всех возможных наград... и ее можно получить в этом материальном мире. Это приход Мошиаха и раскрытие Единства Б-га. (То же самое, в миниатюре, произошло с парнем в поезде). Как мы говорим три раза в день в молитве "Олейну": "Все люди на земле, даже злодеи, - признают и познают ТЕБЯ".

И это зависит от нас.

Мошиах НАУ!