Недельные главы "Ахарей Мейс" и "Кедейшим".

На этой неделе мы снова читаем две объединенных в одну главы. В этих главах: "Ахарей" и "Кедейшим", содержатся семьдесят шесть заповедей. Некоторые из них негативны (т. е. представляют собой запреты), например, двадцать два вида запрещенных половых связей ("ароэйс"), а некоторые - позитивны (предписывающие нечто заповеди): такие как: "Возлюби ближнего своего, как самого себя"

Но насколько противоположным ни казались бы эти заповеди, они в равной степени касаются сути Иудаизма. Воздержание от "ароэйс" - неотъемлемая часть святости (Раши "Ваикро" 19:1), а братская любовь - суть всей Торы (там же 19:18).

Баал Шем-Тов объясняет это следующим образом:

Еврейский народ - подобен одному человеку ("Шмейс" 4:22), - "Одному человек с единым сердцем" (Раши на "Шмейс" 19:2). Запрещенные связи разрушают это целое, а правильная любовь его укрепляет.

Только благодаря правильной любви мы можем стать здоровым целым, избранным народом, приносящим в мир благословение и смысл.

В теории все это выглядит довольно красиво, но насколько такая любовь возможна? "Любить всех людей, как себя самих", - ожидать этого кажется нелепым.

Чтобы разобраться в этом, я расскажу историю.

***

Реб Мендл Футерфас был хасидом Хабад. В свое время, за связанную с еврейством деятельность он был отправлен в трудовой лагерь в Сибирь. Более пяти лет он переносил ужасные страдания и постоянно находился на грани смерти. Однако позже он сказал, что это были лучшие годы его жизни.

- У рабби Зуши из Аниполи есть высказывание, - сказал мне однажды реб Мендл, - "У любого вора можно получить семь уроков служения Б-гу" (упорству, оптимизму, и т. д.)". Очевидно, рабби Зуша никогда не сидел в Сибири... - продолжил он, с блеском в глазах, - Если бы он там побывал, то знал бы, что у вора можно научиться ТЫСЯЧЕ вещей.

К примеру, вместе с реб Мендлом за свою преданность царю отбывал срок старый казак. Несмотря на то, что обычно казаки были ярыми антисемитами, тот с реб Мендлом были друзьями по несчастью. Однажды, длинной, холодной зимней сибирской ночью, в бараке, (охранники боялись выпускать их на работу в темноте), он раскрыл реб Мендлу душу и рассказал ему... о своем коне.

Глаза казака, во время рассказа увлажнились от слез, а голос наполнился чувством:

- Э-эх!.. Казачий конь! Нет в мире ничего, что бы сравнилось с конем казака!! Обычный конь в России стоил месячный заработок - пять рублей. Рабочая лошадь - до десяти. А казачий конь стоил пятьсот, шестьсот рублей!

- Казачий конь от других лошадей совсем отличен. Сердце у него другое...

- Он для своего хозяина что угодно готов сделать: в огонь прыгнуть, перескочить через деревья, через дома, - что ему хозяин ни прикажет. Да он и сильнее, и быстрее, и смелее, чем какое угодно животное.

- Но главное, - другое у него сердце.

- Я тебе объясню, - продолжал собеседник реб Мендла, помолчав, и затянувшись сигаретой. - Ты хоть знаешь, как ловили казацкую лошадь? Я тебе расскажу! - Он откинулся на нарах и одновременно выпустил дым изо рта и из ноздрей.

- Казаки в этом хорошо понимали. Были среди них специальная группа, которая верхом разъезжала по горам и степям в поисках стада диких лошадей. Это очень важно было - лошадей найти. Казак без лошади - он все равно как без ног, как калека. Понимаешь?..

Если была им удача, и нашли они большое стадо, тысячу, две лошадей, то и гнали они его к ближайшей реке. Порой несколько дней гнали. А когда до речки доезжали, начинали кричать, стрелять в воздух из ружей, -загоняли стадо в воду, в самое глубокое место.

- Ты ведь знаешь, лошади плавать умеют. Так они, вроде, преодолевая течение, должны были на другой берег переплыть. А на другом берегу их уже другие казаки ждали. Все продумано было. И стояли они, и смотрели, что лошади делать будут.

- И всегда лошадей три вида было. Больше было лошадей обычных. Они на другой берег переплывали, и убегали себе. Были лошади старые, слабые, которые переплыть реку не могли, и тонули, а у слишком молодых - не было сил реку до конца переплыть, потому, они и барахтались посередине.

Голос казака стал серьезным, и он выпрямился на нарах:

- Но иногда… Не всегда - иногда только, попадались другие лошади. Их всего было одна-две, и сумасшедшие они были, в своем роде. Они на другой берег переплывали, а вместо того, чтоб бежать, поворачивались, смотрели на реку, проверяли, есть ли лошади, которым помочь нужно, и прыгали назад.

Теперь в его глазах появились слезы, он наклонился вперед, вытянув руки, словно хватаясь за прошлое:

- Они подплывали к жеребцам, хватали их зубами за гривы и тянули к берегу. Просто не могли они видеть, как их собратья погибают.

- Вот этих-то лошадей казаки помечали краской и днями гонялись за ними, пока не ловили. Затем долгие месяцы уходили на то, чтобы приручить их.

- Но главным в них было сердце. Казацкое это было сердце!!

***

Реб Мендл сказал, что сразу уловил суть:

Казацкая лошадь - хасид. Хасид должен быть " сумасшедшим", рисковать всем ради своего товарища. Он не может видеть, как его брат тонет. Он не может жить для себя: изучать Тору и выполнять ее заповеди только для того, чтобы переплыть реку жизни и попасть на Небеса.

У хасида - другое сердце. И в этом секрет " братской любви", которой желал научить евреев Баал Шем-Тов.

Впрочем, для того, чтобы объяснить, какое отношение к нашим недельным главам имеют "ароэйс" (запрещенные связи), потребуется еще одна история.

***

В одном ресторане за столом сидел человек. Он ел рыбу, но ел совсем не так, как принято есть в ресторане. Он с жадностью пожирал ее, запихивая в рот руками. Парень за стоявшим по соседству столиком пытался его урезонить, но бесполезно. - Обжора продолжал набивать рот рыбой, бормоча:

- Не могу!! Просто я люблю рыбу! Я очень ее люблю!!

Отвратительное зрелище вконец надоело его соседу.

- Ты врешь, мой друг! - закричал он.

- Лгу? - изумленно протянул обжора, на минуту остановившись и вытирая рот горстью салфеток. - С чего ты это взял? Может, скажешь, что я рыбу не люблю?!

- Конечно, не любишь! Если бы ты ее любил, ты позволил бы рыбе есть тебя! А ты - любишь себя, потому и ешь рыбу.

***

"Ароэйс" - выражение лживой любви, - я делаю то, что хочу. Любить понастоящему - значит помогать другому делать то, чего хочет Творец. В этом - истинный смысл всех аллюзий, посвященных отношениям мужчины и женщины, содержащихся в "Песни-Песней", а позже - в книге "Зеар".

Все это относится к дням правления Мошиаха, когда мир наполнится истинной любовью: любовью к Б-гу, любовью к Торе и Братской любовью.

Мошиах НАУ!