Недельная глава "Мецора".

Наша недельная глава продолжает рассказывать о законах болезни "цораас".

Вот история, рассказывающая о "цораас", а также о празднике Песах, который мы, с Б-жьей помощью, справили пару недель назад.

*   *   *

Уже давно миновала полночь пасхальной ночи, когда великий праведник рабби Леви-Ицхок из Бердичева закончил свой пасхальный сейдер, согласующийся со всеми мистическими и эзотерическими принципами, наличествующими в благословенных мистических трудах Ари заля.

Его ученики никогда еще не видели такого сейдера. Ребе и все присутствующие чувствовали себя перенесенными в другой мир, как будто вышли из телесных ограничений в мир чистой Б-жественности.

Вдруг комната наполнилась рокочущими звуками, подобными сильному грому, а затем средь грома раздался голос, провозглашающий: "Сейдер Леви-Ицхока доставил удовольствие Вс-вышнему, но в Бердичеве живет портной Шмерл, чей сейдер был еще лучше!"

Ребе огляделся и понял, что только он слышал слова Небес.

- Кто-нибудь слыхал о праведнике по имени Шмерл-портной? - спросил он своих хасидов.

Нет ответа...

Спустя нескольких минут молчания один из старых хасидов сказал:

- В Бердичеве я знаю только одного Шмерла, и тридцать лет назад он, действительно, был портным. Но он, конечно, не праведник. Он, вообще, очень далек от этого. Его называют Шмерлом-Шикером (Пьяницей), а живет он с женой в старом загоне для овец рядом с железнодорожными путями.

"Вот тебе и на!" - подумал про себя рабби Леви-Ицхок, - "Этот Шмерл может быть одним из скрытых праведников, живущих в моем городе, а я ничего не знаю о нем!"

Через пятнадцать минут, в два часа ночи, рабби стоял перед дверью Шмерла, и услышав, что внутри кто-то ходит, постучал. Дверь открылась, и из-за нее высунулась голова пожилой еврейской дамы.

- Гут йом-тов! - вежливо произнес рабби Лейви-Ицхок, - Извините, пожалуйста, за поздний визит, - Дома ли ваш муж Шмерл?

- Гут йом-тов, - ответила женщина, - Подождите, пожалуйста, секундочку, Ребе.

Она исчезла в глубине доме, и изнутри послышался звук ведра, наполняемого водой. Минуту или две было тихо, и вдруг... сплэш!!! Она вылила на своего спящего мужа ведро воды!

- А-а-а! Ой! Где я? Ой вэй! - кричал Шмерл.

Вслед за его криком раздался крик жены:

- Вставай, старый пьяница! Доигрался?! Сам Ребе пришел тебя наказать! Просыпайся, ничтожество!

Пошатываясь и стряхивая воду, бедный Шмерл побрел к двери, а когда увидел, что там, действительно, стоит Ребе, упал и стал плакать:

- Ребе, пожалуйста, не наказывайте меня! Пожалуйста, пожалейте!

Бердичевский Ребе был поражен этой сценой. Мог ли сейдер подобного человека быть лучше его собственного?! Он нагнулся, поднял беднягу Шмерла на ноги и сказал:

- Слушай, Шмерл, я пришел вовсе не для того, чтобы наказать тебя, и, вообще, не понимаю, о чем ты говоришь. Пожалуйста, давай сядем и поговорим, я просто хочу тебя кое о чем спросить. Иди надень сухую рубашку, и побеседуем.

Минуту спустя они сидели друг напротив друга за маленьким столом Шмерла. Ребе посмотрел на него и мягко сказал:

- Шмерл, я хочу, чтобы ты рассказал мне, как ты делал прошлой ночью свой сейдер. Не беспокойся, я обещаю, что не буду тебя наказывать. Обещаю.

- О-ой! - простонал Шмерл и снова заплакал. - Я не имел этого в виду... я не знаю ничего лучше... О-ой!" Было видно, что Шмерл, по-прежнему, очень пьян.

Постепенно он успокоился и начал говорить:

- Сегодня рано утром... вчера утром... Я шел по улице и вдруг заметил, что люди вокруг куда-то торопятся... Торопятся... Один несет метлу, другой - коробку, третий - что-то еще... Каждый... Кроме меня. Я остановил одного человека, которого узнал, и спросил: "Почему все торопятся? Куда это все бегут?"

- И тогда он ответил мне: "Ой, Шмерл! Ты так пьян, что забыл, что сегодня вечером Песах? Сегодня вечером! Ты помнишь, что такое Песах?" Я попытался думать, но мой разум не работал: "Песах, Песах... Я не могу припомнить. Это звучит как что-то очень важное. Припоминаю что-то... Маца... Египет... "Послушай", - попросил я его, - "Будь добр, расскажи мне про это еще раз".

- Мой знакомый странно посмотрел на меня и ответил: "Послушай, Шмерл, сегодня вечером ты должен сделать сейдер, знаешь, съесть три куска мацы, выпить четыре бокала вина. Вино тебе понравится", - сказал он, печально улыбаясь, - "Но тебе вряд ли понравится, что тебе придется на восемь дней воздержаться от водки ". "Восемь дней!!" - воскликнул я. - "Почему? Почему я не смогу пить восемь дней?" - Я задрожал и начал что-то припоминать.

- "Потому что таков Закон!" - ответил мой знакомый, - "Восемь дней нельзя есть хомец, а водка - хомец. Если ты не можешь выдержать восемь дней, поезжай в Израиль", - рассмеялся он. - "Там это запрещено только семь дней!.."

- "Вот", - сказал он, суя руку в карман, - "Возьми. Если понадобится еще, заходи ко мне домой. Хаг Самеах!!" Он дал мне немного денег, карточку со своим именем, улыбнулся и заспешил прочь.

- Все, что произошло, меня просто ошеломило. Но я понял, что надо действовать быстро, поэтому взял все имеющиеся у меня деньги, купил большую бутылку водки и выпил ее целиком. Вечером... Всего несколько часов назад, я спокойно спал в своей кровати, как вдруг моя жена вылила на меня ведро воды, - вы видели, как она это делает, - и начала кричать примерно так: "Шмерл, бездельник, опять напился! Ты ни на что не годен! Все еврейские мужчины по всему миру сейчас проводят сейдер, а ты лежишь, как пьяный мул! Вставай и делай сейдер!" - что-то вроде этого.

- Ну, что... Я поднялся, надел сухую одежду и сел за красиво накрытый стол. Комнату освещали свечи, блестела праздничная посуда. Все было новое, чистое, и я почувствовал себя совсем другим... Почти святым. Я посмотрел на вино и мацу, Агода была раскрыта передо мной, а на своем месте, напротив меня, сидела моя жена, похожая на королеву, и даже улыбалась. Все было так спокойно... Так знаете, что я сделал потом?

- Я огляделся и начал разговаривать с Б-гом. Совсем так же, как я сейчас говорю с Вами. Я начал говорить с Б-гом и вот что я Ему сказал: "Послушай, Все-вышний... Я Тебя не знаю, но Ты меня знаешь. Ты ведь знаешь, что после того, как погиб мой отец, мне приходилось все время работать и у меня совсем не оставалось времени на учебу, верно? Поэтому я не знаю, как читать эту книгу, то есть, на самом деле, я читать вообще ничего не могу... И я даже не знаю, что мне полагается делать сегодня вечером. Но я знаю одно...что давным-давно Ты прислал Мейше, который вывел нас из Египта, и что Ты пришлешь Мошиаха, который выведет нас из наших теперешних невзгод!" Потом я выпил четыре бокала вина, съел немного мацы и пошел обратно спать. А потом пришли вы. Вот что я делал сегодня вечером. Ребе, пожалуйста, не сердитесь на меня!

Рабби Лейви-Ицхок закрыл глаза и начал покачиваться из стороны в сторону.

- Теперь я знаю, почему твой сейдер был лучше, чем мой. Я тоже хотел, чтобы пришел Мошиах, но у меня в голове было много других мыслей: каббалистические идеи и тому подобное... А ты думал только об Освобождении и делал это всем сердцем.

*   *   *

Так же с "цораас". Тора сравнивает эту болезнь со смертью и считает нечистоту больного ею одним из наиболее сильных типов нечистоты. Дом, имеющий их, должен быть разрушен, а еврей, страдающий ими должен жить "вне стана Израиля".

Но часто язвы болезни "цораас" оказывались скрытым благословением. Под разрушенным домом находили сокровища, замурованные эморейцами в стены перед тем, как их изгнали с этой земли.

А после того, как больной этой болезнью выздоравливает, коэн объявляет его "чистым"! (Так же баал-тшува, бывший далеким от праведности, но страстно стремящийся быть праведником, - действительно, выше, чем тот, кто уже является праведником). Другими словами, из болезни и нечистоты приходит богатство и чистота! - Совсем как в нашей истории: несчастный пьяница Шмерл раскрыл нечто более высокое, нежели святейший из праведников.

Причина этого - духовный источник "цораас" (а на самом деле, сама "цораас"!) - очень высок и чист. (см. "Ликутей Тейро": "Тазрия" 22:2 и далее). Когда такая чистота вносится в этот мир, - из-за того, что мир слишком грязен, чтобы принять ее, она проявляется, как болезнь, до тех пор, пока коэн не сможет исправить ее и объявить чистой.

Поэтому можно обратить внимание на одну очень странную вещь: оба Святых Храма (см. "Эйхо Рабо" с.21, "Ялкус Шимейни": "Тазрия") и даже Мошиах ("Сангедрин", 98:2) называются "мецейрой [больным болезнью 'цораас']". - Теперь мы можем понять почему. - Потому что все они приносят В ЭТОТ МИР невероятную чистоту и духовное богатство, чистоту, которую миру (пока что) трудно принять.

*   *   *

Что же мы можем выучить из всего вышесказанного?

Урок прост: не прекращать! Помнить, что "цораас": и трудности каждого из нас, и наши общие проблемы, - лишь подготовка к высокому и чистому благословению. И в один прекрасный день, очень скоро, мы увидим, что все лишения были, на самом деле, замаскированными благословениями.

И точно так же, как Мейше вывел нас из Египта, с великими чудесами Мошиах выведет нас из ужасного изгнания, в котором находимся сейчас мы, и тогда все превратится в богатство и чистоту!!

Мошиах нау!!!