Недельная глава "Шмейс".

На этой неделе Тора рассказывает нам об изгнании евреев в Египет.

Глава полна вопросами от начала до конца. Во-первых, какая связь между названием "Шмейс [Имена]" и темой этого раздела - изгнанием? Во-вторых, почему Б-г обрек евреев на 210 лет мучений и рабства в Египте без какой-либо явной на то причины? Конечно же, Всемогущий Б-г мог исполнить то, что хотел, избавив евреев от таких страданий.

В-третьих. Почему одно из важнейших, а может быть и самое важное послание во всей Торе, послание: "Я собираюсь освободить евреев из рабства", - было дано Мейше не с пылающей огнем горы, не из океана ослепительного света, а из кустарника "снэ". - Б-г раскрылся Мейше в кусте, на котором не растут даже ягоды! Что Повелитель Вселенной делал в таком месте?!

И, наконец, в самом конце нашего раздела Мейше, следуя указаниям Б-га, убеждает евреев в том, что их рабству настал конец, а он, Мейше, выведет их из Египта... и, как результат этого, рабство усиливается еще более...

Как же все это понимать?

Ответить на заданные вопросы поможет следующая история.

*   *   *

Шломо и Мендел были друзьями с детства. Вместе они ходили в хедер и ешиву, вместе открыли бизнес, а теперь совместно достигли в нем удачи. Теперь они стали миллионерами даже "по российским стандартам".

Их успех был головокружительным. Пять лет назад, целыми днями изучая Талмуд, они сидели в ешиве. Их мир был ограничен рамками еврейского квартала Минска. Нынче же они были предпринимателями международного масштаба.

Друзья были настолько заняты зарабатыванием денег, что у обоих еще не было семьи. На то, чтобы обзавестись ею, требовалось время, которого вечно не хватало. Дополнительную сложность создавало то, что они, по-прежнему, оставались религиозными евреями.

Впрочем, было похоже, что по мере того, как они поднимались к богатству, друзья отдалялись не только от своего материально-необепеченного прошлого, но и от еврейского тоже. Путешествия "открыли им глаза". Черно-белые страницы Торы не могли сравниться с разноцветными пейзажами и свободным стилем жизни Берлина, Парижа или Вены.

Но самое главное - что сегодня, отправляясь в своей повозке в Минск для совершения важной сделки, они были счастливы, преуспевающи и двигались вперед. Сегодня они хорошо провели время, погода была чудесной, настроение - соответствующе приподнятое.

Когда солнце стало заходить, а в те дни, почти 200 лет назад, путешествовать ночью было невозможно, Шломо и Мендл остановились в попавшейся на их пути деревне, и сняли номер в гостинице, чтобы поесть и хорошо выспаться.

Маленькая столовая была пуста, но вскоре рослый дружелюбный старик, хозяин гостиницы, с улыбкой приветствовал их, проводил к столу и поинтересовался, что бы они хотели заказать на ужин.

Когда они попросили меню, хозяин пристально посмотрел на них и вежливо спросил:

- Извините, господа, но разве вы не евреи?

В ответ друзья улыбнулись, удивленно переглянулись и ответили:

- Мы, действительно, евреи. Но, помилуйте, какая Вам разница?

- Я могу принести вам кошерную еду, - ответил хозяин. - Вы ведь так ее называете: "кошер"? Так я могу вам ее раздобыть, только это займет немного больше времени, может, полчаса. Желаете подождать?

Шломо и Мендл снова переглянулись, с облегчением вздохнули и дружно улыбнулись, как бы говоря: "Послушай, приятель! Не делай из мухи слона".

- Что Вы, что Вы. Принесите нам просто хорошего мяса и вина. О цене не беспокойтесь. Несите лучшее, что у Вас есть.

- Отлично... - промолвил хозяин гостиницы. - Айн минут. Сейчас вернусь и принесу вино. Приготовление мяса займет немного времени.

Старик вышел из комнаты, а наши бизнесмены уютно расположились в креслах и, обсуждая дела, закурили по сигаре.

Неожиданно дверь распахнулась, и с лицом красным, как свекла, сверкая налившимися кровью глазами, словно дикий зверь, ворвался хозяин. Рукава его были засучены, обнажая мускулистые руки, а в поднятой руке он держал ...огромный, острый, как бритва, топор.

- Вы умрете! - завопил он. Вы оба - покойники!! Я разбойник и убийца, и кого-нибудь вроде вас, жирные жиды, я как раз и поджидал!! Руки на стол и не двигаться! Вот так. Одно движение и!.. - он угрожающе поднял топор, чтобы в любой момент быть готовым ударить.

- Нет!!! О нет!! - закричали "постояльцы", не отрывая рук от стола и окаменев от страха. - Нет!!! Пожалуйста! Б-же, Нет!!

Ха! - сказал хозяин гостиницы. - Вы, евреи, я слышал, очень любите молиться, да? Если хотите помолиться, я дам вам еще несколько минут. Вставайте! Руки за голову!

Сын хозяина обыскал обоих и втолкнул их в маленькую спальню на первом этаже.

- Даю вам пять минут. Окно забито. В шкафах ничего полезного для вас нет, так что не думайте, что сможете спастись...

Как только дверь комнаты закрылась, оба мужчины рухнули на пол и стали, рыдая, молить Б-га о прощении. Чем могли им теперь помочь деньги? Какую ценность имели пьесы и оперетки, которые они посещали? Каждая минута, потраченная на эту ерунду, будто возвращалась, иглами выжигала клеймо на их сердцах. Все, чего они хотели нынче, - очистить свои грешные души перед ужасным концом. Шломо и Мендл вспоминали слова молитвы, они молились, буквально изливая свои души Б-гу.

Через пять минут дверь медленно отворилась и перед ними, с добродушной улыбкой на лице, предстал... хозяин гостиницы. Топора в руках у него уже не было, более того, он даже наклонился, чтобы помочь им встать.

- Да не собирался я никого убивать, - произнес он смущенно. - Да простит меня Г-сподь. Я не убийца и даже не вор. Извините, что напугал вас, но мне пришлось так поступить.

Хозяин помог им отряхнуться. Что это было? Чудо? Сон?

- Позвольте мне все объяснить. Идите сюда, сядьте за стол. Я расскажу одну историю. - Хозяин проводил их к столу, сел напротив и продолжал:

- Почти двадцать лет назад, в середине зимы, где-то в конце войны с Наполеоном, в моей гостинице остановилась группа евреев. - Евреев тридцать на повозках. Это были настоящие евреи, не такие как вы, - верующие, при бородах. Они сказали, что в одной из повозок лежит их Рабби. Он был болен и нуждался в ночлеге. Все в деревне ненавидели евреев, я тоже не хотел пускать, но вышел и взглянул на больного.

- Надо сказать, что я в жизни не видел никого более чистого и святого. Я почувствовал себя ребенком, чуть не расплакался... Я сказал, что дам место Рабби, если он пообещает мне три вещи. Во-первых, что моего старшего сына не заберут в армию. Во-вторых, что я проживу долгую и здоровую жизнь. А в третьих, что моя гостиница будет процветать.

- Все полученные мной обещания исполнились. Здоровый, как бык, сын был вышвырнут из кабинета призывной комиссии, едва переступив порог. Мне уже за восемьдесят, а я никогда не болел, и гостиница моя процветает.

- Так или иначе, обещания я получил. Я впустил святого. Вскоре он скончался и был похоронен поблизости в городе Гадяч. Перед смертью же он просил меня, что, если когда-нибудь ко мне придут два еврея и откажутся есть кошерную пищу, я должен буду напугать их и даже угрожать смертью, но прости, Господи, не причинить им зла.

- С тех пор вы первые евреи, которые явились ко мне в дом и отказались от кошерного.

Шломо и Мендл были настолько потрясены услышанной историей, что отправились в Гадяч и выяснили, что святым, умершим в гостинице, где они останавливались, был рабби Шнеур-Залман из Ляд, автор "Таньи" и основатель хасидизма Хабад. (Его йор-цайт отмечается 24 Тейвес).

Друзья молились и плакали на его могиле, а затем отправились в Любавич к преемнику Алтер Ребе - рабби Менахем Мендлу, и полностью вернулись к еврейству.

*   *   *

Основной смысл истории, приведенной выше, в том, что для того, чтобы еврейство смогло, действительно, физически повлиять на них, героям рассказа пришлось страдать, сделаться покорными и обратиться к Ребе...

Вот почему наша глава называется "Имена"! Имя делает то же самое. Оно пробуждает душу человека: лежащий без чувств, приходит в себя, когда слышит собственное имя. Имя объединяет его с внешним миром, ведь имя существует только для того, чтобы другие могли к нему обратиться.

Покуда не была получена Тора, Иудаизм был, преимущественно, духовным делом. Не существовало другой, кроме обрезания, заповеди, связанной с материальностью.

Египетское изгнание должно было пробудить евреев, подобно "имени", подобно страху и унижению в нашей истории о двух бизнесменах. Пробудить, чтобы научить смирению, связать их с Мейше и подготовить к получению Торы, с целью превращения этого мира в б-жественное место. В этом предназначение евреев и тема главы и книги в целом. (Вот почему, стоя у горящего куста, Мейше спросил у Б-га Его Имя. Задачей Мейше было показать евреям, как соединить скрытое с раскрытым).

*   *   *

Вот почему Б-г раскрылся именно в огненном кусте.

Мейше собирался принять на себя руководство народом. Наверняка ему предстояли трудности, расхождения во мнениях, даже борьба за власть, и Мейше мог поддаться искушению поддержать могущественных, популярных, изучающих Тору. - Б-г указал ему, что подлинный огонь Иудаизма и святости находится в простых и скромных людях, в тех, кто подобно не имеющему плодов кусту "снэ", не являются гениальными, популярными, могущественными... все, что у них есть - это аШем.

*   *   *

Но последний, самый трудный вопрос: почему аШем не освободил евреев сразу, как только Мейше объявил, что для этого настало время?

На самом деле, этот вопрос я задаю себе по несколько раз в день. Десять лет назад любавический Ребе сказал, что Мошиах пришел, и Освобождение начинается!

Почему аШем не освободит нас немедленно, почему еврейский народ и остальной мир должны страдать?!!

Нам нужен Мошиах сейчас!!

Moshiach now!!